Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Вспомнилась старая песня Юлия Кима:

Театральный разъезд

Слава отважным героям!
Слава великим поэтам!
Слава бессмертным легендам!
Ура! Ура! Ура!

Подвиг души благородной
Пусть нам послужит примером,
Яркой звездой путеводной
Пусть вам послужит...
А нам пора!

Как только этот занавес дадут в последний раз,
Последний прозвучит аплодисмент, -
Коня, копье и щит сдадим мы в реквизит,
Сдадим, - и, уходя, потушим свет.

И сняв долой парик седой и бороды отклеив,
Мы пустимся в обычные дела, дела, дела.
И нет и не было героев и злодеев
И подвигов во имя добра и зла!..

А есть одиннадцать часов и выход из театра,
Есть дети и семья, и дом родной.
Есть летние гастроли, репетиция на завтра
И в пятницу законный выходной.

Есть роли, гастроли, успех - чего же боле?
И слава Богу, что никто из нас
В жизни не осмелился накинуться на мельницу,
Имея на голове дырявый таз!

- Только я, очарованный зритель,
Глубоко потрясенный до слез,
Брошу к черту родную обитель
И коня оседлаю всерьез.

И поеду скакать и бороться
Против разных таинственных сил,
Ибо есть на земле благородство,
Я в себе его вдруг ощутил.

И в беде никого не покину,
И удары приму на себя,
И наверно, конечно, погибну, -
А потом вы играйте меня!

- В добрый путь! Мы смеяться не станем.
А когда утомишься от ран, -
Приходи. Мы еще раз обманем!
Ты умеешь поверить в обман!


Концерт Щербакова

Почти два месяца погружаюсь в песни Михаила Щербакова. Просто колоссальное удовольствие! Человека с более могучим поэтическим воображением я не видывал. И не слыхивал. Я даже жанра его песен понять не могу: это и не баллады, и не то, что называется "лирика". В каждой песне он берет и втаскивает слушателя в тот мини-мир, о котором ты минуту назад не имел никакого представления - апотом выныриваешь оттуда и головой крутишь: чего это мне только что были небезразличны эти люди: моряки и ученый в "Буре на море", или автор и герой в стране без дорог, откуда надо бежать, или обманутый король, или Рим. Просто фантастика! А какой сложный и одновременно естественный слог! Иначе и написать нельзя было, кажется.
Понятно, что я ждал этого концерта.
Но получилось сильное разочарование. То есть в песнях и в его исполнении разочаровываться нечего: классное исполнение, аудитория реагирующая, новые песни, только что написаны, на том же великолепном уровне. Разочаровал меня сам автор.
Он - полный интроверт. Он не умеет разговаривать. Делает это нехотя. Он не дает концерт, не показывает себя, не коммуницирует с публикой - он поет песни. Он даже на бис ничего не исполняет - объявил конец и убрал гитару. Любую записку он рассматривает как личного врага: то, что там написано - глупость и к нему не имеет отношения. Так он дает понять. В сети есть сайт его любителей, где они в том числе комментируют его песни, так для него там нет ничего верного и интересного. Такое впечатление, что он исполняет песни только для того, что они написаны и их должен же кто-нибудь слушать. Но зато он постоянно делает альбом за альбомом, и вот так он свои песни "выпускает в свет". Судя по всему, он нашел в своих "песнях странного жанра" настолько полное выражение (точнее, в-ражение) себя, что все остальное ему просто не нужно. Как он там пишет про героя: "Тебя я создал, но исчез при этом сам". Очень точно.
Это не Ким, не Иващенко с Васильевым, концерты которых - это полный фейерверк. Это Щербаков-бука. Ну что ж, зато я купил пять новых кассет - буду ездить и слушать.
И еще замечательно: 10 ноября будет презентация диска Лидии Чебоксаровой "15 песен Михаила Щербакова". А это здорово - то, что она и группа "Брют" делают с его песнями, это просто переоткрытие.

Е.К.Тарасов - часть 3

Гостей Евгений Куприянович постоянно включал в свои размышления, предлагая какой-нибудь заковыристый вопрос или затруднение. А сам он, по-видимому, размышлял постоянно.
Размышления эти могли быть самыми прозаическими: как сделать тачку или как устроить веранду (но, кажется, никогда – «где достать» чего бы то ни было). Могли быть и задачкообразными, головоломными: как в принципе сделать некую конструкцию. Или – давали «выбросы» в общественную сферу: «Как же устроить, чтобы не было такого бардака, в котором мы вынуждены жить? Как сделать, чтобы халтурить стало невыгодным?» А могли быть и принципиальными, «вечными»: как устроено наследование? как могло получиться так, что возникло вот это многообразие сложных организмов?
Так что его всегда занимали вопросы «Как можно сделать» или «Как устроено?». Он был демиургом, равным Создателю на том маленьком участочке, куда простирались его силы. А Создатель был, с его точки зрения, таким же умным делателем, как и он сам, поэтому-то его размышления так легко переходили от вещей, его окружающих ко всякого рода интеллигибельным сущностям. Он не был философом – он не умствовал. Он был физиком: мостик, ведущий от обыденных вещей к принципиальным, был всегда в его распоряжении. И лучшего практического физика я не видел.
Такая постоянная погруженность в прикидки по поводу различных дел – но, разумеется, не тогда, когда он что-то делал, это не была рассеянность! – давала очень сильный эффект: постоянное спокойствие, постоянную уверенность, неспешность. Он всегда знал, что ему делать, всегда имел свое мнение по самым разным поводам. Его взгляд из-под густых бровей почти всегда был направлен или внутрь себя, или на дело.
Мы все заражались этой спокойной, увлеченной, втягивающей в себя глубокой заинтересованностью делами человеческими и божественными. Принимались спорить по поводу генетики. Решали задачки на электрические цепи. Были вслед за ним совершенно уверены, что бесхозяйственность проистекает от отсутствия хозяев. Озадачивались чудесами генетики (Евгений Куприянович, уже позже, начал много ею заниматься, целенаправленно размышлять, и в результате пришел к очень интересным гипотезам об эволюции. Его статью опубликовал журнал «Химия и Жизнь» году в 1981.)
Он умел вбирать в то, что было интересно ему, умел включать в свой порядок.
И это отношение к дяде Жене, как мне кажется, возникло у меня сразу же, как только мы с папой появились у них на даче 31 декабря 1973 года. Там уже были и Баталины с Алинкой, и тетя Мила с Ленкой, и еще друзья и соседи. Что-то мы начали сразу же готовить к новому году: делали площадку в лесу в тридцати метрах от дома: как я уже говорил, он стоял на самом краю поселка, у леса. Наряжали елочку. Костра, по-моему, не было – обошлись и без него: с бенгальскими огнями в руках крикнули «С новым годом!», выпили шампанское и вернулись в жарко натопленный дом, где продолжили праздник за столом, но без телевизора. На стене было наклеено творение Алинкиной мамы с прошлого нового года: голенастый дед мороз на тощей лошади со скалящими зубами. Этой всей аллегории я не понял, да меня это особенно и не интересовало: гораздо занимательнее было то, что девочки пригласили меня на соседнюю дачу, к Третьяковым, где сконцентрировалась молодежь.
В основном девушки, половина – студентки, и гитара. Для меня, стеснительного и неуверенного в себе человека, это было и само по себе праздником. Всегда завидовал тем, кто мог завязать разговор, а после и отношения с девочками – у нас в классе это было как-то не принято. А там, на дачах – принято.
Но кроме того, там я услышал песни, которые определили мои музыкальные (песенные) вкусы на всю жизнь: песни физфаковского квинтета Сергея Никитина.
До того я слушал только Кима, потому что он был папиным другом, и частенько наезжал к нам домой в Дубну (даже подарочный экземпляр его песенки на пятидесятилетие Галича был распечатан на нашей машинке – 19 октября 1967 (1968?) года.) Я знал цикл «Песен 1812 года», песни из его интернатских постановок – но это уже был пройденный этап, нечто детское. Знал, конечно Окуджаву – но его пел мне папа уж совсем в далеком детстве.
А тут я услышал то, что взволновало и сжало мою душу, хотевшую, как обычно в пятнадцать лет, любви и понимания. Когда Татьяна Третьякова спела «Ночь моя, ночь моя, кровь моя, древняя, вечная...», когда мы все прислушались к звукам: «Я вас люблю, мои дожди...» - что-то неведомое зашевелилось в мне, что-то во мне родилось в этой темной комнатушке. А всего-то – девушка чуть постарше, которую я видел в первый раз (и с тех пор и не видел никогда) спела что-то резонирующее, а всего-то – разговор шел свободно, а всего-то – я встретил тех, кому я был – вот чудо-то! – вполне по душе и подстать.
Болтали про учебу и книги, я, конечно, тут же принялся расспрашивать про эти песни и тогда впервые услышал в ответ фамилию Никитиных. Я выпросил у кого-то обещание дать мне в Москве пленку, на следующий день ее получил (кажется, дала ее мне Ляля Судакова – о Судаковых речь пойдет чуть дальше).
Сейчас-то эту пленку можно купить если не на каждом углу, то в любых специальных кассетных магазинах авторской песни. Но тогда я ее пару месяцев послушал и вернул; песни «Лошади в океане», «Под музыку Вивальди», «Моцарт», «Неведимкою бродит осень» - это было то, что нужно было мне тогда. Именно от них начались мои поиски других записей: Клячкина (а ведь он пел и на стихи Бродского!), Галича, Берковского-Городницкого, заново переоткрытого Окуджаву. Вроде бы именно после этого я начал пытаться осваивать гитару (освоил на уровне Окуджавы и Галича, то есть отвратительно).
Потом это все что-то забылось, закопалось в углах памяти. Новые песни Никитина не вызывали у меня энтузиазма – эта «Называется весна» с подпеванием зала была элементом советской массовой, не избраннической культуры (детские их песни и постановки были, разумеется, вне конкуренции). Но когда отвращение к советской идеологии позабылось с исчезновением ее самой, когда я смог спокойно и даже с удовольствием смотреть «Москва слезам не верит», то вернулся и голод по тому, что было слышано в детстве. И вдруг я увидел в «Рапсодии» на Мясницкой году в 1996 переизданный на кассете концерт физфаковского квинтета С.Никитина!
Это было то самое, что тогда пробивалось сквозь треск и шум помех пленки, то, что я услышал на даче Третьяковых рядом с Тарасовыми. Магнитофон превратился в машину времени – я попросил поставить кассету в автомобильный проигрыватель нашей банковской служебной «пятерки», и всю дорогу до Кунцевского отделения, куда мы ехали по делам, я вытирал слезы, а Анатолий, шофер, ко мне приглядывался.
Но это уже спустя двадцать три года, а тогда я вернулся на дачу и лег спать, опьяненный новыми головокружительными впечатлениями. Утром, при белом дне, это очарование не исчезло: снег, снег, ели, нависающие над домом, и тоже покрытые снегом. Мы расчищаем дорожки, пилим и колем дрова, идем на лыжах. Мы опять болтаем и решаем тарасовские задачки. Опять приходят гости, и милая тетя Мила усаживает всех пить чай.
Я возвращаюсь в Дубну с вихрем ощущений в голове: значит, бывает и такое, значит, можно жить трудолюбиво и доброжелательно, мудро и общительно, ровно и светло. По-тарасовски.

Начался окуджавский месяц

День рождения Окуджавы - 9 мая, и в этом году ему будет 80. В одном из театров весь май будут концерты всяких близких людей, а вчера проект "Песни нашего века" выступил с новой булатовской программой. Мы отправились туда с Митькой.
Расчет оказался верным - и я, и он получили громадное удовольствие. Он очень любит подпевать (тем более, что об этом просили со сцены - а подпевает он совершенно правильно, уже начинает строить второй голос), а я так просто балдею от этой сборой группы. Правда, там теперь нет Иващенко с Васильевым, совсем они пропали (впрочем, нет: Иващенко объявил свою новую песенную программу с какой-то женщиной вместе), зато включился Мирзаян со своим неповторимым голосом.
Митька уже знал больше половины прозвучавших песен, а особенно ему понравился мальчик его возраста из театра Елены Камбуровой, который спел "Бумажного солдата".
Цитировали резкую критическую статью 1961 года, где апофеозом бессмысленности объявлялась песня "Девочка плачет, шарик улетел" - и тут же ее исполнили. Выступали Ким, Камбурова, режиссер Тодоровский, который, оказывается, абсолютно виртуозно играет на гитаре, академик Городницкий.
Во какой я себе устроил подарок ко дню рождения!

Подарки

Сквозь сон услышал необычную мелодию. Прослушал ее трижды, только потом смог встать. Пищал новый телефон, который Аленка и Петька подарили мне на день рождения. Как приятственно! А вот рассматривать ли в качестве подарка получение прописки в паспорт (после описанных мытарств) - не знаю.

Гонимы вешними лучами...

Уф!
Три дня гонки закончились. Оказывается, за 28 марта есть и 29-е. Оказывается, если все хорошо собрать заранее, то сам переезд проходит быстро и эффективно. И пианино затащили-сгрузили, и лифт грузовой работал, и грузчики нормально все таскали, и добровольные помощники оказались очень к месту. Большое всем спасибо!
Только два занятных эпизода: пока я закрывал старый дом, все машины (а их было пять штук - две грузовых и три "собственных"), уехали, и я остался на обочине один. Безо всего - хорошо, что с телефоном. А потом меня таинственно отозвал в сторону шофер одного из грузовиков, и заявил, что я ему должен 500 р (вообще-то платит за все мэрия) за перевозку пианино, на что я ответил отказом, поскольку не понимаю, чем перевозка пианино отличается от перевозки всех остальных шкафов. Грузчикам - заплатил, да, а шоферам не стал, на что он очень разобиделся. Кстати, он не сообразил, чем меня можно было бы взять: если бы он сказал "Не будет вам счастья в номом доме" или хотя бы "Дайте выпить за ваше здоровье" - то я бы дал непременно. А то начал говорить, что в цивилизованных странах всюду на чай дают... Вымогатель хренов.
В общем, все заняло - включая черновую расстановку мебели - с 9 до 14. А вечером опять вернулись в старый дом, сняли все, что забыли, Лизка с ним попрощалась, и Славка (внук) тоже. Очень ему нравилось играть в песочек (почву для цветов) дома, рассыпая все это по полу.
Сегодня отказались от телефона (чтобы компания нам поставила новый). Завтра везем плиту и несколько полок похуже в Дубну, и все. Да, еще что-то придется с Мосэнерго решать. И - разбирать, вешать, подключаться к Интернету, заказывать кухню и шкаф-купе... Но это уже - хлопоты рождения, а не смерти.
А дом наш старый мы будем видеть все равно - Митьку-то в школу надо возить - сейчас он в Дубне на каникулах.

Классическая музыка для рожденных в 1997

Митька замечательно отпраздновал свой седьмой день рождения в Дубне. У него всегдашняя мечта: встретиться там со своими походными приятелями Никитой и Павликом. И это нам удалось: они и попраздновали за столом, и сыграли в шашки, и просто побесились. По Митькиной оценке, это был лучший день рожденья в его жизни.
А в Москве нам не хотелось устраивать ничего: там в их классе какие-то чрезмерные стандарты всего этого действа: например, пригласить весь класс в детский клуб, чтобы упились кока-колой и до одури порезались в игральные автоматы. Такое не для нас.
Митька у нас ходит на хор в 55 музыкальную школу на углу Ленинского-Университетского, там отличный хормейстер, и он прямо купается в музыке. Есть такая песня у Иващенко-Васильева: "Музыкальный автомат". Так он ведет себя дома почти так: без перерыва несколько песен, и не остановить. Но даже останавливать не хочется, потому что поет исключительно правильно.
Так вот, на их хоре были вчера корреспонденты какого-то французского радиоканала, и после записи их пения его, как и всех, расспрашивали. По его слоам, первый вопрос был сам ли он ходит на хор или родители заставляют. А второй - какая музыка ему больше по душе - классическая или народная?
"Классическая" - ответил он, - "Вроде "Битлз"".
Что поделать! Он прав!

Предновогодье

Весь дом – в мишуре, гирляндах, а к книжному шкафу не подойти. Это мы поставили наконец елку: разлапистую, двухметровую, душистую.
Правда, мне этот запах – не в коня корм. Простыл неизвестно с чего, брожу по дому еле-еле, рассеиваю заразу.
Митька в этом году участвовал впервые в наряжении елки. Мы взяли на себя гирлянды под потолком, а Митька залез на стремянку и вешал шарики и бусики. Правда, получилось очень интересно: елка оказалась украшенной только в этом месте. Так что потом пришлось незаметно вручную осуществлять диффузию шаров и мишуры. А сегодня ночью он выломал наконец себе молочный зуб – всего второй.

Видел сегодня в метро мужика (то есть человека) с контрабасом. Контрабас огромный, выше его, чехол устроен в виде рюкзака. Подумалось так: как он дошел до жизни такой? Неужели, когда он начинал тридцать лет назад учиться в музыкальной школе, он мог себе представить, во что это выльется: в необходимость ездить с этим чудовищем, да еще и в метро! Или он сам выбрал когда-то этот контрабас по велению сердца? Но что за странное веление и странное сердце! Почему бы ему не выбрать было флейту-пикколо? Как вообще получаются "игроки на контрабасе"? Или это сосланные за неработоспособность и бесталантливость в задний ряд скрипачи? Но ведь когда человек понял, что карьера скрипача не задается – почему он не ушел в, я не знаю, программисты или менеджеры. А остался в музыке, приговоренный к этой вечной галере – тогда-то он это понимал?
В общем, мне страшно захотелось с ним пристать с этими совершенно нескромными вопросами. Будь у меня микрофон, я бы придумал себе роль корреспондента журнала "Большой город", проводящего предновогодние интервью.

Мы с Митькой начали придумывать шарады. Я думал, что это сложное дело, но оказалось, что стоит правильно построить себе мозги, и загадки вылетают довольно быстро. Не надо только слишком серьезно относиться к грамматике.
Ну например.
"Первая часть – материал для свечки, вторая – нота, третья – прихожая, все вместе – день недели."
Или:
"Первая – материал для сот, вторая – узкий проход, вместе – короткий резкий крик"
Митькино произведение:
"Первая часть – призыв колокольчику, вторая – скопление домов, все вместе – подмосковный городок"